 Надежда Онищенко
Nadezhda Onischenko |
|
Что первозданное таят брега?
Что первозданное таят
Истомой вышитые бреги?
Следы веков страстей и неги
И трав былинный аромат...
Мерцают блики солнечной стихии,
И тает парус - призрачный мираж,
Усталой вечности расплавленный пейзаж
Рисует храмы позабытой Византии... |
What's in the primary eternal shore?
What's in the primary eternal shore?
That's the embroidery of ages before,
The steps of the centuries, passions and bliss,
That is the languor you ever miss...
What's in the spangles of eternal sun?
That is the landscape with sadness and fun,
The former Byzantium with temples and luster,
The sail you see smelting - faster and faster... |
| |
|
Алустон
Чайка плачет над ширью морскою
И терзает былинную даль,
Боль веков разрывает тоскою,
Словно кружева тонкую шаль...
Здесь усталые причалы
В гуле ищут мерный тон...
"Утоли мои печали!" -
Чайку просит Алустон.
Древний храм восстал в тумане,
Сквозь века роняет звон,
Лик в священном фимиаме
У намоленных икон...
Волны вечность расплескали,
Нить разорвана времен.
"Утоли мои печали!" -
Снова просит Алустон.
У развалин старинного храма
Я стою на вершине холма.
"Чья вина и чья это рана?" -
Я ответа не знаю сама... | Aluston
A gull is crying over the width of the sea,
The bird is calling the space of life
The ache of ages in old tower you see,
Like laces of frothy waves seeming write.
So tired mooring hear or guess
Such an unusual song:
"Save me from my hearty sadness!" -
The gull hears the prayer of Aluston...
An ancient temple renewed in the mist,
The bell is ringing through times again,
And faces on icons so vague amidst,
So much blessing contain.
Sea waves are spilling the ages
Looking for forgotten song:
"Save me from my hearty sadness!" -
The gull hears the prayer of Aluston.
Near the ruins of the ancient relic
I am standing on the top of the hill,
I wonder, whose fault that is
Whose wound and mad will?.. |
|
Тебя, заблудший сын Эллады.
Тебя, заблудший сын Эллады,
Как скоро резвая волна,
Извечной мудрости полна,
На берег бросила услады?
Какие ветры подносили
Твой челн на гребень торжества?
Мольбы какого божества
Давали мужество и силы?
Быть может, древняя Колхида
Тебя манила, и руно,
В мечты вошедшее давно,
Тебя толкнули в плен Аида?
Судьба, глумлива и строга,
Иной чертог определила,
Иные травы простелила
И воздаяний берега...
...Тебе в полуденной Тавриде
Испить свой кубок суждено.
И, пусть порой горчит вино,
Уславить бога без обиды... |
Where that you, a son of Hellas?
Where that you, a son of Hellas,
Were you thrown by the eternal wave
To the shore of pleasure, instead of menace,
The shore of hope for you to save?
What winds carring you to the top,
To the top of the greatest festivity,
Were in your prayers to God
In prayers for help and activaty?
May be dream of the golden fleece
Was your target and bank of facility
And it caused you to leave native Greece
For adventures and lands of ability.
But your faith was so mocking and strict
And it gave you another barrier,
Wild shore with high grass seeming silk
A shore of reward and forces interior...
It was the hottest Tavrida midday
You were your goblet to drink
The goblet of wine, so bitter one day
Of God, not an offence to think... |
|
Легенда о Феодоре
Природа изваяла крепость-гору,
Сказания овеяли и склоны, и леса,
Живет молва там про царицу Феодору,
Восславлены ее и доблесть, и краса.
Здесь на сцене бытия высокой
Последний бой Сугдейская царица
Приняла, кровавый и жестокий,
Звенели копья, пламенели лица.
Но для царицы страшнее смерти от врага
Была змея предательства, что крылась
В груди Ираклия, коварство и злоба,
Что в бывшем друге притаилась...
Два брата-близнеца - Ираклий, Константин,
Как капли воды друг на друга схожи,
Промчалось их детство средь гор и долин
И юности дни, столь ясны и пригожи.
Два сердца, две любви и два лица
Обращены к прекрасной Феодоре,
Но дан обет безбрачия державного венца,
Казалось, нет причины для раздора.
Любовь и ненависть - избранницы судьбы,
Но в разные концы направлены их стрелы:
Для одного - удел соратника борьбы,
А для другого - месть, измена делу.
Открыты для врага предательством врата,
Застыли реки крови на Кастели.
Ни сотни лет, ни дождь, ни суета
Размыть следы легенды не сумели... |
The legend about Theodora
The nature sculptured, the fortress-mountain,
Its slopes and forests are covered with tales,
There is a story about Theodora, the girl-queen,
Her beauty is hymned and her prowess.
Here, on the stage of existence so high
The last battle of the queen of Sugdey land
Was taken, so bloody and cruel fight
With ringing lances and faces in flame.
But her death terrified the queen less
Than the snake or betrayal concealed
Iraclay's heart, full of craftness,
The heart of the friend pretended to be...
... The brothers-twins Iraclay and Constantyn,
Their faces alike as two peas be seen,
They were growing among the valleys and mountains
With their youth, still honest and clean.
Two hearts, two loves and two faces
To Theodora's beauty were turned,
Dispite her promise of celibacy so gracious
Nobody caused to ask her hand...
So love and hatred are elected by the fate
But to opposite ends they shoot the arrows:
A lot to be comrade in arms is prayed,
Or anger and vengeans are best fellows.
The betrayal with enemies opened gates,
The rivers of blood crossed the Castel land,
Nor hundreds of years, nor vanity, nor rains,
Could wash away the signs and traces of the legend. |
|
Ялос - Ялта
Над горами, над холмами,
Где волны гибкие и тверд гранит,
Легенда древняя, как камень,
Чудесное сказание гласит.
Давным-давно, из дали земли,
Где Константинополь, град священный,
Триера грецкая плыла, и не могли
Гребцы возмочь безумства вод движенье.
Ужасна мощь стихии шторма,
Ужель вместо брега славы и огня
Им только смерти ждать покорно?
Где же он, боже? Где земля?
Без крошки хлеба и глотка воды,
Без малости надежды на спасенье...
Единственное право у беды -
Молить о божьем утешеньи...
...И море стихло, волны умерили бег,
Солнце над тучей лучи расплескало.
Как чудо, из воды явился брег,
И закричали греки: "Ялос! Ялос!"
Изумруды раковины гор
В сиянье полукружия блистали,
Земля чудес пленила греков взор,
Амфитеатром счастья жизни стала... |
Yalos -Yalta
Among the mountains, among the hills
Among the sea waves and relic Stones
An ancient legend resistantly lives
And its wonderful story, that goes:
In the distant past, from the distant land
From Constantinople holy town
A Greek triery was going to intend
To overcome the waves moving up and down.
It was unbelievable horrible storm
The sailors expected to perish
Instead of reaching for blessing shore;
"Where is it, for God? Where is?.."
Without fresh water and food,
Without a hope for salvation
The only thing they only could
To pray for God's gracious...
Suddenly the sea grew calm
The sun appeared amidst clouds
The wonder recently has come,
They saw the land: "Yalos! Yalos!"
A shell of mountains so green
And their slopes seeming bright
It was the wonderland for Greeks
The amphitheatre of her happy life. |
|
Ифигения в Тавриде
Страна холмов и Понта берега,
Земля Тавриды, где богини Девы сила,
Тобою Артемида, милостива и строга,
Для Ифигении уделы смерти заменила.
Жизнь вместо смерти и родной Эллады,
Ей жрицей быть, изгнанницею в храме
И жертвы божеству преподносить, рулады
Петь покорными печальными устами.
Но вот триера прикоснулась к брегу,
Два чужеземца брошены на жертвенный алтарь.
Ужели грекам, преданным и божеству, и небу,
Судьбою велено забрать их жизней дар?
Столь милая для Ифигении слышна речь...
Родная Греция, ты так близка и далека!
О бравый молодой Пилад и брат ее Орест!
Ужель им пасть под острием меча?
Час наступил для измененья воли Артемиды,
Пора приспать ретивость и царя, и стражей,
Бежать, покинуть сонные холмы Тавриды,
Жизнь без Эллады Ифигении не мила даже!..
Прощай, Партенос, храм и белой розы куст,
Осталось море, да легенды трепетная грусть... | Iphigenia in Tavrida
The mountainous country adjoining to the Pont
The land of Tauri Maiden Godness
Due to Arthemida's will and wand
Was chosen for girl instead of death.
Instead of death, instead of Hellas,
She was a priestness and an exile,
To make a sacrifaice to deity always
And live obediently without a smile.
...But a triery disembarked to the shore,
Two aliens were brought to the altar,
Two Greeks were to be put to the sward,
Wasn't the fate too relentless and faulty?
Her lovely language Iphigenia had heard,
Her native Greeke; it was so near and too far
Young and brave Pilard and brother her Orest,
Occured to fall victims in her priestness' char...
...It was high time for changing Artemida's will
For lulling the vigilance of Tauri's guard
The time for escaping as quickly as still
Iphigenia and Hellas, they couldn't be apart...
Farewell to Partenos, the temple with white roses!
The sea still exists and sadness of legend still goes. |
|
Фуна (былое)
Дымится старая дорога,
И тучи под ногами рвутся прочь,
Не в силах путнику помочь
Никто - надежда лишь на Бога...
Спасенный блик предстал в тумане
И старой крепости врата,
В разлом уходит пустота...
Еда, и кров, и свечи в храме...
Мерцает древняя обитель -
Огонь веков на склонах гор,
Души разлившийся простор
Являет путнику Спаситель... |
Funa (from the Past)
A path was covered with a shroud of shower,
And clouds were severed around so fancy,
Nobody could help so tired wanderer,
The only hope was for God and mercy...
The saving twinkle appeared in the mist
And former fortress with saving gates
A wanderer found, insteard of shallowness
Some foot and roof and fireplace.
A fire of ages on the mountain slope
Gave to the soul some wonderful space
The twinkling of candle is twinkling of hope
The presence of Saviour you ever wait... |
|
Гора Кастель
Замок в поднебесном молчании
Лишь облаками очерчен слегка,
Мои мечты стремятся к гавани,
Она уютна и тиха...
Стремлюсь коснуться камня,
Волнений бурных дней,
Моя душа встречает римлян,
И праведных греков в сплетенье путей.
Мое сердце встречает святых
И христиан в новом храме нагорном,
И живы они в их деяньях благих
В моем познании упорном... |
Mountain Castel
The castle's on the heaven
Somewhere on the hill,
My dream's willing haven,
So lonely and still.
Intending reach the stones
And ancient thrilling days,
My heart is meeting Romans
And Greeks in their ways.
My heart is meeting Christians
The saints in their church
Alive in my reminiscence
Alive in my research... |
|
Дорога к храму Феодора Стратилата
Дорога к храму Феодора Стратилата
Измеряна прадавностью веков,
Не звоном серебра, не блеском злата
Восславлен образ устрашителя врагов.
Герой библейской Гераклеи,
Известный храбростью средь прочих храбрецов,
Избавил землю от чудовищного змея,
Вернул покой для хижин и дворцов.
Воспета доблестная сила Феодора
Среди лесов, средь гор и средь равнин.
Он был для слабых - мудрость и опора,
Но главный путь его - он был христианин...
"Как? Стратилат - носитель новой веры?
-Язычник-император восклицал. -
Вернуть его в привычные пределы!"
Путь отреченья или смерти - выбор стал...
Он был распят, изведал казнь Христа.
Остался жив, познав величье чуда.
Был он христианином до конца,
На плаху шел, отвергнув путь Иуды.
... И образ сей и имя свято,
Он - покровитель и царей, и рыбаков,
Дорога к храму Феодора Стратилата
Измеряна прадавностью веков... |
The Road tо Theodor Stratilat Temple's World
The road to Theodor Stratilat temple's world
Is measured by remotness of ages high,
Neighther jingling silver, nor glittering gold
The image of eliminater of enemies glorified.
The hero of the lands of Herucleya Bible,
Known by his valour among the men of courage
Saved people from the serpent horrible,
And peace returned for huts and palace.
So glorious Theodor's strenth was sung
Among the forests, mountains and plains
He was support and wisdom for all weak ones,
But to be a Christian was the main his way...
"What's?! Is Stratilat a new religion carrier?"
The emperor-pagan cried in loud voice
"He is to be returned to habitual barrier!"
The way of abdication or death - was his choice.
He was crusified and excuted, like Christ,
Remaining still alive due miricle so great
He was a Christian to his death resigned,
To the block, rejecting Juda's way...
... His image and his name are saint both
He is the patron of fishermen and tsar,
The road to Theodor Stratilat temple's world
Is measured by remotness of ages high... |
|
О, древние седые берега...
О, древние седые берега,
Брега, скрепленные печатью славы,
Хранившие покои от врага
Византийской всей мощной державы!
Гостеприимный Понт, попутные теченья,
И храмы первых христиан,
Их освящало божье повеленье,
Сам император Юстиниан.
Хранят нам свитки-письмена
Вердикт постройки Алустона,
И Горзувитам жизнь дана,
Как грозен пост приморского кордона!
Построили века свой длинный ряд,
Изрезаны временем страны,
Лишь призраки фресок хранят
Пурпурный плащ и нимб Юстиниана... |
Oh, Greying Ancient Shores...
Oh, greying ancient shores,
Having the seal of glory,
You cherished peace from enemy wars,
For Byzantine powerful story.
So Hospitable Pont with the stream
And the church of the first Christian
Were blessed by God's will and dream
And by the will of emperor Eustenian.
The rolls of the scriptures keep
Verdicts of building fortress
Aluston And Gurzuvitus was menacing indeed,
The outpost of the seaside cordon.
The rows of the centuries are long,
The borders of the countries changed features,
The shadows of frescoes keep strong
The purple mantle and Eustenian's nimbus. |
|
Я цветом миндаля любуюсь первородным...
Я цветом миндаля любуюсь первородным,
Купаюсь в теплом, наиярчайшем дне,
В неясном лепестке, столь чистом и свободном,
Вся мудрость света в луче и весне...
Вся благость дня в молитвенном цветении,
В явленьи миру чуда красоты,
В персте Создателя и в воскресении
Для жизни новой, для познания мечты...
Я цветом миндаля любуюсь первородным,
Открылись миру новый день и час,
Благоволен он быть и чистым, и свободным,
Украсить этот мир для нас. |
I admire the blossom of the almond-tree...
I admire the blossom of the almond-tree
And require the warmest and the brightest day
Tiny petals seeming fair and free,
They remind me wisdom of the spring and ray.
All the good of the day is in blossoming praying
In appearance the wonder of beauty that seems
To be in Creator's finger, and His from dead raising
For all life new and my dreams...
I admire the blossom of the almond-tree
A new day and a new hour has opened
Just Seeming fair and free it was blessed to be
To decorate our world for us... |
|
Ты спой мне песню, виноградарь...
Ты спой мне песню, виноградарь,
Корней библейских властелин.
Ты кровь земли нам лелеешь с усладой
На праведных кущах холмов и долин...
Пусть в песне твоей будут солнце и небо,
Во власти твоей - все напевы земли,
В них голос веков и сила хлеба,
В них отзвуки битв и надежды твои.
Красавиц Тавриды в них поступь и стан,
Журчанье ручья и рук сплетенье.
И кисть плодов - отраженье луча,
Как величайшее благословенье...
Будет песня твоя чиста, как слеза,
Вершину трудов ты венчаешь с отрадой:
"Аз есмь истинная виноградная лоза
И Отец мой виноградарь..." |
Sing me your song, the winegrower...
Sing me your song, the winegrower,
You are a sovereign of Bible roots,
You cherish the blood of the Earth glow
On the godly bushes of valley and underwoods...
Let sun and sky will be in your song,
All the melodies of the lands be in power of yours.
That'll be the voice of ages and of bread so strong,
The echo of battles and your hopes because.
You'll sing about Tavrida beauties their gate,
The murmuring of stream and arms with their mixture,
The cluster of grape - the reflection of ray,
As the most graceful benediction...
Your song will clear, as your tear,
And the top of your work you'll crown:
"I am the grape vine real
And Our Father is real winegrower..." |
|
Земля Ламбат
Сияет древняя лампада,
В веках спасительный маяк...
Кому-то жизнь, кому - теснины ада...
Не вспомнить, не узнать, не разгадать никак...
Здесь воин Тавр, великий и могучий,
Коварство моря с гневом неба единил,
Плывущим кораблям сквозь шторм и тучи
Огни спасенья посылал, их свет манил.
И подавал надежду древним римлянам и грекам,
Молившим всех своих богов
Им твердь земную ниспослать, где человеку
Уготованы еда, покой и теплый кров...
Но горе тем, кто зрил тот свет обмана.
У брега их ждала пиратов сила
И страшный бой, но поздно или рано
Гостей отважных смерть косила...
... Бурлило море, и волны считали века,
Писали в свитки сей земли названья,
В них оставался отсвет маяка,
Желанье чуда в этом мирозданьи...
Не счесть всех тех, кто знал блаженство Рая,
Кому маяк был солнцем средь светил,
Кто приумножил здесь богатства края,
Дела благие для Отечества вершил...
Сияет древняя лампада,
В веках спасительный маяк:
"Лампада, Ламбат". - гостям всем рады
Кучук, Биюк, и Малый, и Большой Маяк... |
Lambat Land
An ancient icon-lamp is still shining,
That leading-light for saving in ages and rest...
For whom was life, to whom tight hell was given? -
You can't recollect, or know, or quess...
A warrior Taur was here, so might and great
Perfidious sea with angry heaven he united,
For floating ships through storm and clouds' gate
The saving light he sent, and it invited.
And gave the hope to ancient Romans and Greeks,
Those were praying for all their gods' will
To send them down the earth, which still keeps
The food and rest and roof cordial...
They got in to trouble, which saw the light of fraud
Near the shore they met the piratic strength
The battle was awful, sooner or later was a plot -
Brave guests were mowed down by death...
The sea was seething, the waves counted the ages
And wrote down into their rolls the name,
The reflection of the light-house at new pages
And hope for the miracle was in universal game...
They can't be known who saw the bliss of Eden
For whom the leading-light was like a sun mighty
Who in creased the wealth of land given
Performed good affairs for his own country...
An ancient icon-lamp is still shining,
That leading light for saving in ages and rest:
"Lampad, Lambat", - all guests are welcoming,
Kuchuk, Beyuk... Small or Big Lambat first... |
|
Долина Партенита
Дождями осени омыта,
Блаженно спит долина Партенита
И улыбается слегка:
Ужель, ужель бегут века?
Ужель средь млечного тумана
Не виден лик святого Иоанна?
Ужель епископ Готии не зрит
Святых писаний и фолиантов книг?
Ужели монастырь Петра и Павла и собор
Не оглашает звонами простор?
Ужели полчища воителей-хазар
Не растворились среди скал?
Ужель Святой горы дворцы и храмы
Не воскуряют больше фимиамы?..
... Разделены века полосками туманов,
Менялись имена, и города, и страны...
Забыт Бараний Рог, Криуметопон,
О, как давно о нем писал Страбон!
Настало время восхищенья Аю-Дагом
И постиженья тайны шаг за шагом...
... Дождями осени омыта,
Блаженно спит долина Партенита... |
Partenit Valley
Washed by autumn blissfull rains
Partenit valley is sleeping allayed,
And it is slightly smiling:
Have been really the ages running?
Can't you see through milky mist
Saint loan's face in the valley amidst?
Isn't Gothic bishop contemplating
Holy scriptures and old books amazing?
Doesn't Saint Peter and Paul monastery resound
With its temple's chime the world around?
Didn't conquerors-khazars and their hords
Disappear among the hills and rocks?
Aren't palaces and churches of Saint Mountain
Smoking the incense with all bounty?
The centuries are divided by strips of mist
The names of the towns and countries
were changed and mixed. It was forgotten
Wether Horn, Criumetopon
Oh, how long it was mentioned by Strabon!
It's high time for Ayu-Dug admiring
And step-by-step for mystery desiring.
Washed by autumn blissfull rains
Partenit valley is sleeping allayed... |
|
Монастырь Козьмы и Домиана
Они средь первых христиан,
Их помыслов таких высоких
В душе построили свой храм
Священных принципов глубоких...
...Пусть эти горы охраняют чудо -
Источник древний посреди холмов
С водой для страждущего люда,
Несущей силу средь лугов...
Для всех, кто постигнет святую заботу,
Для всех, вожделеющих божьей любви,
Для странников мира - все эти высоты,
Козьмы-Домиана родник - чудотворные воды сии. |
The monastery of Kosmia and Domian
They were first from Christians
With their thoughts so high,
They built the modest principles,
Saint temples under the sky.
Let highlands guard the wonders,
The spring among the hill
With water crossing meadows
For people being ill,
For all who need saint care,
For all who want God's love,
For all who's wandering here and there
The source's from Kosmia and Domian. |
|
Врата мудрейшего Востока
Врата мудрейшего Востока
Закрыл надежно Чатыр-Даг,
Ключи переданы пророкам,
Секрет богов не разгадать никак...
Их тайны ведомы лишь ветру,
В листву легенд заплетены,
Их помнят старенькие кедры
И вечный ритм морской волны.
Здесь песнь древнейшего Эзопа
Поет чабан в ночной тиши,
То голос матушки Европы -
Привет азийскому "якши"... | The gates to the wisest East
The gates to the wisest East
Have been locked by Chatyr-Dug,
The keys were given to profits
Their secrets to solve is a good luck...
The mystery is famous to the winds
And plaited into the foliage of myths
As the oldest cedars remember the tints
And the sea waves vary the rhythms.
The song of the antique Easop
Is the herder's song in night calm -
The voice of Mother Europe -
The Asian "yakshy" to welcome... |
|
Сотера
Тебе, уставшему от достижений века,
Страстей, людей и призрачных обид,
Приют спасенья может быть открыт,
Такой далекий от терзаний человека...
Лежит он в складках древних гор,
Сухих, безлесых и прозрачно-грустных,
Где слышны напевы ветров безыскусных,
Да всплески волн ведут недружный хор...
Кто и когда дал имя сей земле - Сотера?
Кого спасла она от безнадежья плена?
Иль эта пядь земли, иль кружевная пена
Изгнанников сокрыла и согрела?..
Затерянный мир стерегут небеса,
Взирают на камни позабытого храма...
Какая и когда здесь разыгралась драма,
Хранит секрет вселенская краса... | Sotera Gully
That's for you, from the ages' achievments so tired,
From passions, the people and vague offences.
The cloister of salvation may be opened,
So far from all men suffering faces...
It lies in the folds of ancient mountains,
So dry, woodless with transparent melodies of winds
And the splashes of waves in disunited chorus.
Who and when did it give, the name for Sotera gully?
Whom did it save from hopless captivity?
Was it the coast itself or lace of frothy by valley,
That saved the exiles and gave them the warmth of activity.
The lost world is guarded by the heavens,
They look at the stones of forgotten temple ruin...
Which and when was drama playing there,
It's the secret of universal beauty moving... |
|
Раздумия у водопада
Его назвали Первозванным,
В чужом неведомом краю,
И по тропинкам Богом данным
Вознес он длань - любовь свою...
Любовь к Христосу, новой вере,
Он нес по брегу солнечной земли,
Где волны вечные гулко шумели,
И к гаваням спешили корабли...
К Тавриде древней, брега где круты,
Пантикапею славному, Феодосии, грядущей Сугдее,
Где тень лесов сказалась на минуту
Блаженным раем для апостола Андрея...
... Молва гласит: здесь звонко пели птицы,
И водопад шумел неутомимо,
Здесь Божий человек Андрей испил водицы,
Оставил след, в веках неизгладимый..
... Столь долог путь к колоннам Херсонеса
И землям скифов, праславян равнинам...
Лежали на пути его дремучесть леса,
И бездна вод, и горные вершины..
... Пусть в толще лет затеряны слова,
Но свет Христа, спасительное благо,
Остался здесь... Живет в чести молва
И крест Андреевского флага... |
Reflections near waterfall
He was called the Firstnamed,
In the countries strange and unknown
Along the paths by godliness made
His love exalted had been shown...
His love to Christ, to new religion, trust
He carried along the shores blazing,
Where the waves were lapping with blast
The ships were in a hurry to havens,
To ancient Taurica's highlands glorious and steep,
Panticapey, Pheodosia and coming Sugdeya,
Where the forest shadows for a minute
Seemed to be Paradise for apostle Andrew...
... They say the birds were twittering best,
The water fall was murmuring and rumbling here
The God's messenger had a drink of water fresh,
Reserved the sighns indesrible in ages near.
... It was long way to columns of Chersones,
To scythian lands and foreslavonic plains,
It was his way through forests dense
Abyss of waters and tops of the mountains...
...Though the words were lost in the thickness of years,
The light of Christ and His saving blessing Live here...
The people honour the ideas
And the cross on Andreyevskiy flag waving... |
|
Утро Алушты (сонет)
Когда златую колесницу в море
Младое солнце робко выпускает,
И первый луч на Демерджи мерцает,
Но берег спит в лазоревом просторе,
Тогда нам вечность приоткроет тайну,
Досель хранимую в темнице ночи,
И новый день ее величие упрочит,
Поднимет занавес на сцене неслучайно..
Предстанет взору в красоте безмолвной
Прадавний город в благостной долине
И тихих улиц мудром серпантине,
Венец холма в извечности верховной...
Но не ропщите вы, другие бреги,
Для вас сиянье тоже есть на небе... | Alushta morning (Sonnet)
When the young sun let golden chariot
To go out to the sea so shining
And the first ray on Demerdzy is sparkling
But seacoast is still sleeping among azure forth,
Then eternity will open the mystery for us,
Still keeping in the dungeon of night
And a new day will strengthen its might
It'll open the wings on the scene, not by chance,
Then it'll appear to our glance with silent beauty
So ancient town in a blessing valley
With quiet streets, like wise paper-streaner waving
With a crown of the hill in its supreme eternity.
But don't grumble you, another lands and shores,
In the sky there is a very special radiance of yours.. |
|
Осень
Блистает вечер небесами,
Сияньем звезд благоволит,
Потухшим золотом манит,
Играя мягкими тенями...
У колыбели Бабугана
Открылись осени врата,
Еще в долине суета,
Прощанье с летом зело рьяно...
В почетный круг вступают горы,
В прохладных кубках - плеск вина,
И вторит бурная волна:
"Прощайте, летние просторы..." |
Autumn
The evening is shining by heavens
To glittering stars its kindness having
Alluring by gold slightly colouress
With mild shadows playing...
Over the cradle of Babugan hill
The autumn gates were opened,
In the valley there is vanity still
Fawell with summer is full of emotion...
The honoured circle is made by mountains
In cool gublets admiring wine splashes.
The stormy sea-waves are echoung:
"Fawell to autumn gay expances!.." |
|
Зима в Алуште
Здесь всё не так, всё по-иному,
Волхвы вещуют поутру,
Секреты шепчут Алустону,
И розы стынут на ветру.
Восход звезды над Чатыр-Дагом,
Над древним храмом, у небес
Шаги веков под снежным стягом
И звон колоколов окрест...
Туманов зимние кулисы
Брега откроют колдовству -
В снегу цветущие ирисы,
Как Божий дар нам к Рождеству... |
Winter in Alushta
Everything differs in our world and phone,
The magicians pontificate in the morning,
They wisper their secrets to Aluston
And roses get cool from the wind.
The star rises over Chatyr-Dag
An ancient temple under the heaven found
You hear the steps of ages under snow flag
And ringing of the bells around.
The side scenes of winter mist
Will open the shores to magic mass
On the snow this blossom of iris
Is a present of God to Christmass. |
|
Алушта чтит свое столетье
и шлейф в четырнадцать веков...
Взирает Трапезус на облаков соцветье
И стережет тепло отрогов и садов,
Он слушает шаги - прошло еще столетье,
Короткий миг в отсчете у богов...
... Алушта прикорнула у солнечного брега
В томном сиянии холмов и долин,
Будто приустала от векового бега,
Спит в колыбели легенд и былин.
Расплавлены руины Алустона,
Свидетели мира и козней войны
Над башнями ритмы церковного звона
Вторят хоралам прибрежной волны...
И лица людей, и говор их звучный
Слились воедино в сиянии лун,
Как звезды небес, письмена неразлучны,
В названии мыса - Эклизи-Бурун...
... Взирает Чатыр-Даг на облаков соцветье
И стережет тепло отрогов и садов,
Алушта чтит свое столетье
И шлейф в четырнадцать веков... |
Alushta is honouring its one century gown
with its train of fourteen centuries others...
Trapezus is looking at the inflorescence of clouds,
Guarding the warmth of hills and gardens,
Listening to steps - one century has come around;
It's only an instant in gods' countings.
Alushta is dozing at the seashore sunny
Among the languid shining of hills and valleys,
As if it was tired from the ages of running,
It is sleeping in cradle of bylines and legends.
The ruins of Aluston are melting, it seems,
The witnesses of peace and intrigues of war.
Over the towers the rhythms of church peals
Are reiterating the chorales of waves by the seashore.
Faces of people, their speech sonorous
Floating together under beaming moon,
As the stars in heaven, their names are near always
As that saint rock - Eclyzy-Burun...
Chatyr-Dug is looking at inflorescence of clouds
Guarding the warm of hills and gardens,
Alushta is honouring its one century gown
With its train of fourteen centuries others... |
Стихи - Надежда Онищенко (Nadezhda Onischenko)
98500
Nadezhda Onischenko
Tavricheskaya Street,
No. 3, Flat 148,
Alushta
Crimea.
Графика - Елена Москвина (Elena Moskvina)
Автор идеи - Путнина Галина Феликсовна |
|
